Вступить в Клуб Войти
Введите логин
Введите пароль
напомнить пароль

Олег Вайнберг, ИТ-директор, Компьютер Центр «Кей»: «На обочине культурного процесса»

21.06.2011

21 Июня 2011 года

Олег Вайнберг, ИТ-директор, Компьютер Центр «Кей»: «На обочине культурного процесса»

Вольно дышится и видно далеко
Т. Шаов

У каждого уважающего себя графомана должен иметься хотя бы один обязательный атрибут — Муза или Пегас. Если наличествуют оба, то графоман становится Писателем. Произведения приобретают необычайную сочность и яркость.

Текст, как писал по схожему поводу великий О'Генри, «проникнет … в душу, как музыка, и засядет там, как мягкая пуля». В этом-то, как я понимаю, и таится секрет всех великих писателей. Муза плюс Пегас. К сожалению, из этих двух обязательных для автора компонентов, у меня наличествует только Муза. Пегас, кстати, был бы намного уместнее. Лошадь с крыльями — штука чрезвычайно полезная. Во-первых, она раз и навсегда решила бы для моей жены проблему удобрений для роз, поскольку для этих прихотливых растений нет ни чего лучше конского компоста.  Во-вторых, лошадь с крыльями должна быть чрезвычайно удобным транспортным средством, особенно в России, где принято считать дорогой все, из чего не торчат вековые дубы. Да что там говорить, имея такую штуковину, можно хоть в цирке выступать, хоть промышленным альпинизмом заниматься. Но Пегаса у меня нет. Из двух обязательных инструментов писательского мастерства у меня присутствует только Муза. Зовут ее Ольга, и она главный редактор журнала, который вы держите в руках. Ольга в высшей степени интеллигентная женщина. Никто и никогда не смог бы ее представить склонившейся над автором с бейсбольной битой. Это в принципе невозможно, и если кто-то утверждает обратное, он просто стал жертвой оптического обмана. Повторяю, Ольга очень интеллигентный человек, поэтому вместо бейсбольной биты использует клюшку для гольфа. Тему этой статьи, как и многих других, подарила мне моя Муза. Поэтому я и сижу за клавиатурой в полпятого утра и пытаюсь вспомнить, когда же случилось так, что моя жизнь заполнилась непрерывной учебой. И, как вершина карьеры «ботаника», преподаванием.

Обмакнёшь язык в чернильницу – прелестно!
Нет, ребята, нам меняться ни к чему.
Т. Шаов

В школе я был скорее удачливым бездельником, чем прилежным учеником. Сами знаете, как оно бывает. Несколько пятерок в первую неделю первого класса, и за тобой закрепляется репутация не то вундеркинда, не то «ундервуда». Я не знаю, что это означает точно, хотя кто-то из них явно пишущая машинка. Потом у учителя просто не поднимается рука поставить двойку. Кстати, этот классный прием срабатывает и позже. Немного труда на первом курсе института, и после первой же сданной на отлично сессии вы просто обречены  быть отличником все пять с половиной лет. В этом я мало отличался от остальных.

А сыграй-ка нам, мюжик,
Айне кляйне нахтмюзик.
Что, не можешь? Эх ты, лапоть,
Вон отсюда сей же миг!"
Т. Шаов

Потом я пришел на завод, где мне показали на длинную полку документации, написанной на хорошем британском варианте английского. Шеф посмотрел на меня оценивающе и сказал, что это надо как следует изучить. На мой вопрос, нет ли того же самого, на русском, он поглядел на меня с презрительным удивлением и дал скверно отпечатанную на пишущей машинке копию первого тома этого эпохального труда, переведенную каким-то умником из «Гипробума». Перевод был столь же скверным, что и печать. Пару дней я пытался преодолеть рвы и надолбы первой главы, из которой следовало, что все разумное, доброе и вечное в этой сложной компьютерной системе делается на неведомом мне седьмом уровне. Попытки осмысления этого феномена с точки зрения моего понимания компьютерной архитектуры ни к чему не приводили. Уж не знаю, посетил бы меня инсайт или нет, но от отчаянья через пару дней я полез в оригинал и тут же выяснил, что «седьмой уровень» — это имя собственное, и что какой-то «британский ученый» дал главному компьютеру в моей системе имя «Level 7». Я до сих пор иногда задумываюсь, куда делись предыдущие шесть и был ли восьмой. В общем, английский я тоже учил «как все». Потому что приперло.

Мой снобизм - он как лучик путеводный
Помогает воспринять судьбу как должно.
Т. Шаов

Когда ж я начал учиться «чуть больше»? Когда пошел осваивать программирование в учебный центр Nantucket? Возможно. Или, когда заплатив немалые деньги, получал сертификаты инженера Novell? Компании, собственно говоря, уже нет. А два алых значка с надписью CNE до сих пор валяются где-то среди запонок и булавок для галстука.  «Пока учишься чему-то новому, стареть не так мучительно». Google утверждает, что это написал Мураками. Возможно, и так. Только откуда ж я мог знать Мураками в начале девяностых? И откуда бы такие мысли в тридцать с небольшим? Но почему-то я был уверен, что сорокалетний инженер — это, в общем, такой… достаточно «в возрасте» инженер. А сорокалетний академик — это вполне молодой академик. И я всегда остро ощущал, как время, словно песок, просачивается сквозь пальцы и с тихим шорохом уходит в никуда.  Я тогда считал, что изучить инженерский курс Novell — это не просто. Наивный! «Не  просто» было учить курс менеджмента в Открытом Университете. Это почтенное заведение, учрежденное в Великобритании указом Ее Величества в 1962 г., в девяностых пришло в Россию. Авиазаводам нужны были менеджеры, и поэтому пригласили британцев. Британский курс славился основательностью. И был построен не на общетеоретических рассуждениях, а на кейсах.

Давеча прочел в одной я книге,
Там сказал кому-то раб перед таверной:
"Мы, говорит, оглядываясь, видим только фиги!"
Я вперед смотрю - там тоже фиги! Скверно...
Т. Шаов

Я пошел учиться менеджменту, потому что получил пренеприятнейший опыт начальствования еще в эпоху заката советской власти. Эра ЕС ЭВМ подходила к концу, в отделе АСУ целлюлозо-бумажного комбината, на котором я работал, организовали «сектор ПЭВМ». Два вагона бумаги поменяли на персональные компьютеры, два десятка разного возраста женщин переименовали из «постановщиков задачи» в «программистов» и поставили во главе всего этого меня, двадцатишестилетнего, весьма уверенного в себе молодого человека. Самой старшей из моих новых сотрудниц оставалось до пенсии месяцев восемь.  Мой возраст, помноженный на альпинистское настоящее, подкрепленный конрадовским «сделай или сдохни», сыграл со мной злую шутку. Мои новые сотрудники совершенно не желали ни делать, ни дохнуть. Да и делать им было особо нечего, потому что основным смыслом преобразования было, судя по всему, сохранение штатного расписания. Во всяком случае, когда я пришел к шефу с вопросом, какую, собственно, задачу нам надо выполнить, он посмотрел на меня задумчиво и заявил, что такой вопрос приличествует технику, а не инженеру. Инженер, по его глубочайшему разумению, должен сам ставить себе задачу. В общем, выдержал я недолго.

Как раз подоспела перестройка, я оказался в Питере, в совершенно коммерческой организации. Там не было принято давать сотрудников, чтобы руководитель придумывал чем бы их занять. Там было принято наваливать проблемы и ожидать их решения, причем, желательно, вовсе без привлечения каких бы то ни было ресурсов. Я счастливо работал в одиночку, подчиняясь лично владельцу и не командуя ни кем.  Но организация росла и росла, и в один, далеко не прекрасный, момент у меня появился первый подчиненный. Повторять старые ошибки не хотелось, и я пошел учиться науке управления.

Глаза боятся, а а руки из …
Народная мудрость

Всю жизнь я избегал изучать то, что нельзя описать формулами. Не потому, что принципиально считал, что то, что нельзя сосчитать, — не наука. А по чисто физиологическим причинам. Я засыпал. На истории, философии, политэкономии, научном коммунизме и прочих вариациях «закона божьего».  Из-за этого в школе у меня был жуткий конфликт с преподавателем истории. Она открывала рот, у меня закрывались глаза.  Возможно, виноват был ее жутко писклявый голос.  Я сидел на второй парте, почти прямо перед ней, и объяснить, что это не хулиганство, а чистая физиология, не мог. А она все не могла поверить, что я не нарочно, и что мне не доставляет ни малейшего удовольствия раз в пять минут просыпаться от удара лбом о парту.

Я учил курс общего менеджмента OU, стоя на четвереньках на полу. Это был единственный способ не заснуть. Удар лбом об пол на некоторое время отлично взбадривал. Потом начали сказываться занятия айкидо, тело приобрело необходимую пластичность и снижение центра тяжести уже не доставляло неприятных ощущений. Просто чудо, что мне удалось прорубиться через эту науку, учитывая, что стоять на голове я так и не научился.

Так вот встанешь утром, оглядишь Отчизну.
Прослезишься, выпьешь, хрустнешь огурцом.
Т. Шаов

Курс обучения у британцев — это вам не MBA в три дня. Год обучения, когда о существовании выходных можно просто забыть, экзамены, и ты получаешь из рук Консула Ее Величества парадную бумагу о том, что ты всего лишь сертифицированный менеджер. Единственное утешение — это то, что сертификат действительно международный. В нем просто нет ни слова о том, в какой стране ты учился.  Британцы считают, что если ты оказался среди той половины, которая сумела написать на проходной балл все контрольные и экзаменационные работы, страна уже не важна. Потом еще год примерно в таком же ритме, и на таком же приеме в консульстве, в которое все выпускники OU приглашены пожизненно, консул вручает тебе бумагу о том, что ты «дипломированный менеджер». И только потом начитаются курсы стратегии, которые через пару лет и потоки пота приведут тебя к MBA. На дипломный курс зашло тридцать четыре студента. До экзамена дошло семнадцать. Сколько, кроме меня, сумело его сдать, не знаю до сих пор. По статистике, с первого раза получить проходную оценку удается примерно шестидесяти процентам.

Но нашёл я проблемы решение,
Собрав оптимизм в кулак,
Взглянул я с другой точки зрения,
Взглянул я примерно вот так
Т. Шаов

Однако живописание всех этих трудностей ни на шаг не приближает меня самого к ответу, почему, как только появляется хоть какое-то свободное время, я тут же начинаю чему-то учиться. Даже не так. Почему вещи, которым я хочу научиться, стоят в очереди и ждут, когда же я найду на них время?

Снобизм? Коллекция дипломов? Надеюсь, что нет. Хотя бы потому, что я понятия не имею, где валяется большая их часть. Работа ИТ-директора требует новых знаний и навыков? В принципе, да. Но этим можно было бы объяснить MBA, инженерские, программистские и бухгалтерские  сертификаты. Но каким боком прилепить сюда изучение танцев, семейной и организационной психологии и преподавания? И  терпеливо ждущий своей очереди коучинг и НЛП? Может быть, я просто люблю учиться? Возможно, но восемь из десяти ИТ-директоров, которых я знаю, идут ровно тем же путем. И приходят примерно туда же.

А может быть, для CIO просто характерно любить сам процесс познания? Или прав был Мураками, и пока учишься чему-то новому, не так мучительно стареть? Или…

В общем, давайте сделаем так. Давайте соберемся на шестом международном конгрессе CIO «Белые ночи». Пригласим всех тех, кто учится, и тех, кто учит. И, возможно, наконец, идентифицируем это наше неуемное шило в пятой точке и разберемся, какого рожна нам надо.

Олег Вайнберг

Соучредитель

Другие публикации Олег Вайнберг