Вступить в Клуб Войти
Введите логин
Введите пароль
напомнить пароль

Александр Куприянов, ИТ-директор НПО им. С.А.Лавочкина: Know Chaos

07.06.2012

Не было моря, земли и над всем распростертого неба,
Лик был природы един на всей широте мирозданья
Хаосом  звали его.
Овидий. «Метаморфозы».

«Ноухау» специалиста — секрет, который невозможно утратить. Передать лично, в совместном действии — да, конечно, случается. Как опыты каратэ или игры в го. Зачем о них в таком случае рассказывать?

Ну, хотя бы для легкого пинка интуиции, этакого разминочного маваши левой, неакцентированного, без знаменитого ударного крика-выдоха «Кия!» русской теннисистки Марии Шараповой. «Ноухау» — структурирование, переход от не ведающего различений хаоса к Know Chaos, в котором есть верх и низ, тьма и свет, направление и движение, а потому возможно мастерство.

Семантический хаос

Каждая наука, овладевая Игрой,
создавала себе для этого условный язык формул,
аббревиатур и комбинационных возможностей
.

В пору студенчества мне привычно было освоение теоретических разделов наук многократным прочтением книг. Первое — сканирующее чтение, формирующее цельно-дырчатое представление, охватывающее идеологическую основу произведения и стилистику автора; второе — с детальным разбором каждой темы и ответами на контрольные вопросы, самопроверкой или решениями задач. Для математики и естествознания этого оказывалось достаточно. Попытка на спор усвоить подобным образом «Пролегомены» Канта завершилась поражением. Вдруг оказалось, что подобная литература воспринимается многократно труднее, чем, скажем, «Теория абстрактной чепухи » или «Общая топология» Николя Бурбаки. Невнятицу гуманитарного текста еле-еле удалось преодолеть собственноручно писаным конспектом с определениями и явно сформулированной логикой рассуждений и комментариев.

Только в ходе совместной с товарищами подготовки к экзаменам нежданно обнаружилось, что существуют другие методы работы с информацией, показавшиеся несистемным запоминанием. В моей же голове увиденное и услышанное образовывало поначалу хаос воспринятого, в котором затем в несколько итераций возникал удобный мне порядок, становившийся тем самым личным изобретением и собственностью.

Освоив описанным способом несколько считающихся непростыми разделов прикладной математики, попробовав на зуб философию и менеджмент, захотелось испытать что-либо качественно иное. В Минске подвернулось как-то собрание сочинений Генрика Сенкевича на польском. Приобрел его с ясно обозначившейся целью: прочесть без словаря. Язык славянский, способ заимствования из европейских языков помогает использовать аналогии с английским. Разве что произношения буквосочетаний пришлось посмотреть, да и то частично. Вот, к примеру, фрагмент сонета Адама Мицкевича:

«Błogosławiony rok ów, miesiąc, i niedziela,
I dzień ów, i dnia cząstka, i owa godzina,
I chwila, i to miejsce, gdzie moja dziewczyna
Uczucia mi natchnęła, choć ich nie podziela.»

В нем для человека, знающего русский–украинский–белорусский нет ни одного незнакомого слова. Более того, слова cząstka — «частка» (часть) и chwila — «хвила» (похожее на украинское/белорусское «хвилина», означающее время, минута), помогают определить или хотя бы запомнить, что «ch» читается «х», а «cz» — «ч».

Первое прочтение первого тома шло с пятого на десятое. Второе и последующие продвигались гораздо легче… По освоении трилогии Сенкевича «Ogniem i mieczem», «Potop», «Pan Wołodyjowski» возникло чувство, что узнал об Украине, Польше, Белоруссии, где жил в ту пору, много больше, чем из всех иных источников.

В восприятии польского душевного строя ключевой отметиной памяти стали начальные строки гимна: «Ввеки Польша не погибнет, если мы живем ». Современному россу впору завидовать самой способности нации так гордиться собственной страной и ее историей, готовностью за нее бороться.

В отношении к некоторым соседним культурам и народам многое проясняет вот эта, исчезающая в переводах, фраза шляхтича из романа Г. Сенкевича:

«…a chwalić Boga, po chłopsku tak dobrze mówię jak i po łacinie». — «…слава Богу, на холопском языке (в конкретной ситуации на украинском, то же самое могло быть сказано и о белорусском), я говорю столь же хорошо, как и на латыни». На одной такой обмолвке можно целый роман о житье-бытье в литовско–белорусско–украинских краях «за польским часом» нафантазировать.

Когда позднее попробовал читать тексты на чешском языке, процесс «не пошел». То ли язык оказался на заметно большем лингвистическом расстоянии от русского, то ли мотивация рассосалась. Скорее всего, и то, и другое.

Лингвистический хаос

У совершенной музыки есть свое основание.
Она возникает из равновесия.
Равновесие возникает из правильного,
правильное возникает из смысла мира.

Вообще перевод — довольно забавное занятие. У меня был коллега, изъяснявшийся по-немецки столь хорошо, что в Германии его принимали за коренного берлинца. А выходившие из-под пера его «паркера» письменные переводы невозможно было читать без слез. Русские слова, не напрягаясь, выстраивались в немецкую грамматическую конструкцию, понять смысл которой частенько бывало непросто. После него приходилось переписывать текст на общепонятном русском. Мне же как раз относительно легко удавалось уловить смысл иностранного предложения в целом и затем передать ее внятным предложением на родном языке. Фраза формировалась выстраиванием маршрута в хаосе слов, отвязанных от своих мест в предложении и грамматических функций.

Как-то пришлось вдвоем с коллегой переводить с испанского языка на русский «Наставление по организации радиорелейной связи». Он знал испанский, а я — организацию связи. Получившийся почти удобопонятный том, наполненный моими формулировками, мы с ним до сих пор вспоминаем при нечастых встречах: в моем мозгу «застряли» сотни испанских слов, а в его — множество схем и алгоритмов связи.
Приятно вспомнить одну из ситуаций, возникших в связи с необходимостью перевода с пушту  на русский. Было это во время работы в Афганистане. Молодые студенты–востоковеды, прибывшие из Москвы после начального годичного курса обучения сложному афганскому языку, никак не могли сформулировать русские эквиваленты искаженных при передаче по средствам связи пуштунских сообщений.

Посоветоваться было не с кем, опытных коллег в окрестности не наблюдалось. Видя бесплодные попытки молоди в одолении текстов, я подсел к одному из них. Используя его, как эксперта, задавая вопросы вида правильно ли так, можно ли такой оборот понимать этак, какие варианты слова возможны в этом месте предложения, за час выжал из мокрого от пота (при включенном кондиционере) юноши его первый коротенький перевод. Во время перекура, которым он снимал полученный глубокий стресс, выяснилось: бедолага не уразумел, что я совершенно не знаю языка, над которым мы вместе трудились. Но плотину стопорившего его мысль страха прорвало, работа пошла.

Логический хаос

Игра развилась настолько, что смогла
выражать особыми знаками и аббревиатурами
математические процессы
.

Творческий аспект интеллектуальной работы, проблескивающий, надеюсь, в приведенных примерах, демонстрировался в гуманитарной области исключительно для пущей наглядности.

Поиск решений сложных задач в математике и программировании, хакерском/антихакерском деле, построении и взломе кодов — процесс трудно выразимый. Сами же около математические и программистские задачи — близкие родственницы перевода с естественных языков. Теория множеств по Н. Бурбаки или С++ — примеры искусно устроенных лингвистических конструкций. Для обсуждения свойств языков такого типа требуется разбор сложного текста, эрудиция, ну или, как минимум, классические пол-литра сорокаградусной и длинный бессвязный разговор.

Самые интересные результаты образуются вне столбовой логической дороги и малопонятны сколь-нибудь широкому кругу людей. Возникают они из интуиции, которая частью боговдохновенна, частью рукотворна или мыслетворна.

Во внутреннем переживании решение сложной интеллектуальной задачи состоит из нескольких этапов. Вначале сгущается слабо структурированный хаос в голове и возмущенная беспорядком мысль пытается устроить хоть какую-нибудь регулярную структуру. Идет впитывание в себя условий задачи, иногда длительное, пока голова не разбухнет символами и числами. Постепенно кристаллизуется путеводный язык, на котором интуиция будет разговаривать с сознанием. После тягостных блужданий в смутно рожденном беспорядке слов, фраз и конструкций приходит радостный момент расширения сознания и просветленного явления основы решения. Последующее — дело техники, например, владения математическим и логическим инструментарием.

Знатоки Дзена и иных модных практик в этом месте скажут: все ясно, этакое расширение-просветление у японцев зовется сатори (悟り). Всего лишь аналог древнеиндийского самбодхи संबोधि («просветление» на санскрите), достижения «состояния одной мысли». Конечно, они правы. В собственном восприятии процессы единения с Абсолютом и, к примеру, решения алгебраических задач могут быть совершенно одинаковы.

Призвание открывается во многих видах и формах, но ядро и смысл этого события всегда одни и те же: душу пробуждает, преображает или укрепляет то, что вместо мечтаний и предчувствий, живших внутри тебя, вдруг слышишь призыв извне, видишь воплощение и вмешательство действительности.

В детстве меня рано научили читать и, быстро усвоив буквы, я радостно принялся поглощать все подряд. Первой осознанно многократно перечитанной книгой оказались «Мифы и легенды Древней Греции» Н. Куна. Понравившееся ребенку звучание имен богов и героев породило манеру переработки информации, продирающуюся к сути сквозь неясные места, ухватывая дух и стиль содержимого. Длительное время не удавалось понять, скажем, что такое амброзия. Вот нектар, напиток богов — да понятно, пил из цветов душистого табака. Пчелы, сам видел, лопают его в охотку. А амброзия, хоть десять раз повторите, что это — пища олимпийцев, нечто вроде древнеиндийской амриты, напитка бессмертия — не знаю, не пробовал. Пришлось самостоятельно придумать-представить «едиво» вроде манной каши — невкусное, но чрезвычайно привлекательное и необходимое всем, ценящим бесконечную жизнь.

В дальнейшем в круг чтения попали занимательные физики-математики Я. Перельмана , преодолевать смутные места которых было много легче. Несколько удачных задачников по математике завершили разворот интуиции в цифровом направлении.

У каждого, вероятно, есть свой стиль выстраивания маршрута из хаоса в Know Chaos. Надеюсь, интересен и мой.

Александр Куприянов

IT Директор

Другие публикации Александр Куприянов